Архив рубрики «Рассказы»

«Рассказы. «Отражение»

Обычно я переживаю обстановку. Всех этих людей, президентов, стулья. Занятно так сесть под воображаемо-раскачивающийся абажур или тускло-мерцающую лампочку. Занятно видеть перед собой даже лица агентов ФБР и комиссаров полиции. Даже более интересно, чем эту семейную жизнь, ссоры, разочарования… Сегодня же пусть обстановка попробует пережить меня.

Вы все ходите в масках и уже не видите своего истинного лица. Не чувствуете, что задохнулись под килограммами грима. Что эти новые, эти м-м-м, запудренные лица созданы лишь с одной целью. Склонить слегка ваши головы под тяжестью и жить в постоянном поклоне у этих царей. Но и они не чураются масок. Я вижу. Я всех их вижу насквозь. И нашего мэра. И комиссара. И судей этих… Но всем им осталось недолго. Жаль только, что на их место придут новые, такие же никчемные. Видимо мне всю жизнь придется быть мусорщиком этого города. И да, начинайте уже радоваться. Ведь я всем покажу истинное лицо. И тогда мы вместе станем частью чего-то большего. У нас не будет ни мафии, ни полиции. И у нас не будет Бэтмена. Хотя, пока именно он интересует меня больше всех. Насколько тяжела его настоящая маска, которую он носит только дома? А? Я тебя спрашиваю! Не знает. Ну ладно. Тати, тати, тати-та… Брайан! Брайан, где ты? А? Народ не может больше ждать!

А чего ты такой серьезный? И чего тебя в пот бросило? М? Ах-ха-ха-ха? Шрамы мои нравятся? Хах. А хочешь знать, откуда у меня эти шрамы, а? Я расскажу:

Я всю жизнь мечтал о машине. Дорогой и быстрой. Синей. И я купил ее, быструю. Гнал на ней, ну как чокнутый! Бжжж-ж-ж-ж, а потом, потом я попал в аварию… Жжжжжж, врум-врум, взжжжиии…ДУВ! Ахх-ха-ха. И вот я уже вижу перед собой лицо доктора, который возится с моим лицом. Его руки в крови, халат красивый, но мастер знал свое дело. А я нисколько не переживал. Я же знал, что все мы застрахованы, что всех нас соберут по кусочкам и мы опять поедем. Вместе. В синем. Но только теперь я вижу всю гниль тех, кто там наверху. Тех, кто сидя в удобном и мягком кресле решил, что хватит мне и такого лица. И я оценил иронию этого клоуна, что восседает над нами всеми. Видимо он там решил, у себя, что я слишком мало улыбаюсь и подарил мне эту вечную улыбку, оставив все грустное на руле моей синей малышки. И знаешь, я его понимаю. Нельзя так серьезно смотреть на вещи. И теперь все мы улыбаааемся… Аха-ха-ха.

После встречи со мной вообще все улыбаются. И ты, Брайан, тоже будешь. Я даже дам тебе помады, как у меня. Вот какой ты будешь красивый. Не то что этот жалкий мэр или все эти белые воротнички. Не стоит быть таким серьезным каждый день, ведь такая улыбка как у меня красит всех вас. Вы сразу перестаете быть серым большинством. И я надеюсь, что вместе с улыбкой преобразятся и ваши мысли. Откиньте все сомнения, господа и вставьте себе улабниииитесь. Ха! Хотя ладно, я помогу тебе, сукин ты сын! Ответь только на вопрос:

— Ты настоящий Бэтмен?
— Нет
— Нет?
— Нет
— Нет. Уаха-ха-ха-ха-ха. Тогда зачем ты вырядился как он? А? У-ууу-уу! А-ха-ха-ха-ха!
— В силу того, что мы не должны бояться таких мерзавцев, как Вы.
— Дааа, да, должны, Брайан, еще как должны! Аа? Да! Хаааа… Тщ-щ-ч-ч-ч-ч. Так ты считаешь, Бэтмен сделал Готэм лучше?
— Да-а
— М? Смотри на меня… СМОТРИ НА МЕНЯ!!! Вы видите каким безумным Бэтмен сделал Готэм? Если хотите порядка в Готэме – Бэтмен должен снять маску и немедленно сдаться властям. Х-хммм. Каждый день промедления будет стоять людям жизни. Начиная с сегодня. Я человек слова… Хм-ха-ха-ха-ха-хаа-ха-ха-ха!

«Рассказы. «Реквием»

Привет. По странному стечению обстоятельств, сегодня погружаемся еще глубже, на временной линейке. Сегодня перед нами берег Трои:

Была молва
Ну а сейчас — забвенье
Елены красота,
И смерти провиденье

Сегодня по-настоящему черный день. В царство Аида сегодня уходят наши братья, отцы, друзья. Вчерашний пир во славу Агамемнона навсегда канет в Лету, ибо сегодня балом правила смерть, и никогда еще столько смерти не видела Греция. Ее костлявая рука не преминула побрезговать мужьями, чьи жены отныне будут одни воспитывать своих сыновей. Ее коса была в топорах, мечах и стрелах Троянских воинов, и с отчаянной яростью рвала плоть моих братьев. О, как бы я хотел, чтобы реки крови обратились в вино и сегодняшний день был праздником никогда неунывающего Диониса. Но в моей памяти навсегда останутся крики моих друзей и братьев. Крики адской боли, очерчивающие границы черного савана смерти, накрывшего поле боя.

Эй вы, певцы,
Что делают ума царя обличье
Ужель вы так же пропоете
Про смерти чёрное величье
Где тот божок, что лиру вам давал?7
Где вашего таланта эфемерность?
Что, не возможно вам сейчас пропеть
Про доблести солдат несоразмерность?
Прошел сегодня чёрный день
И наступила огненная ночь
Лежат герои в мертвой тишине
А души с криком улетают прочь

Сегодня черный день и я проклинаю всех царей, по воле которых решается, как дальше нам придется жить. И да размокнет сегодня вчерашний пергамент, с хвалебными одами Агамемнону, в крови ушедших от нас героев.
Аякс. Еще вчера мы праздновали начало новой победы, а сейчас я кладу две монеты на навсегда опущенные веки и собираюсь бросить факел к его ногам. Последние почести. Я много раз бился с ним плечом к плечу, и много раз видел, как он ломает нашего врага. Его огромный молот разбивал головы, дробил кости и впечатывался в лица воинов по всему миру. Он ломал ноги людей, лошадей и заливал вражеской кровью всего себя. Я как-то даже подумал о том, что его рыжая борода на самом деле вовсе не рыжая, а просто пропиталась кровью врагов, за долгие годы походов. Так начиналось и сегодняшнее утро. Последнее утро великого воина.

Вот двери ада вскрылись пред тобою
Окутан мраком бренный мир
Огонь все сущее уносит за собою
Провозглашая пеплом смерти пир
Ты сделал шаг, и впереди увидел море
Из тех, чью жизнь забрал, в тобою отведенный срок
Но мертвецы, лишь головы склонили пред тобою
Надев на плечи весь посмертный рок
За дверью ада, новый, непривычный мир
Где средь убитых ты и царь, и господин
Но власть твоя не вечна, и до срока
Когда сюда шагнет убийца твой и новый властелин

Так было и так будет. Огонь унесет за собой все что было. Но поминальная песня одних, еще и сигнальные дымы для других. Начнется новый день и будет пролито еще немало крови. А ты покойся с миром, брат. До скорой встречи.

Пока…

«Рассказы. «Ублюдок»

Новая рубрика диктует свои правила. И с обновлением нельзя затягивать. Но относится к этому предлагаю, как к продолжению эксперимента. И сегодня погружаемся в «Бесславных ублюдков»:

Если представить, что жизнь должна быть единым ритмом, то уже и дождь воспринимается как стройное разнообразие, а не непослушная стихия. Вон как стройно отбивают ритм капли по металлическому козырьку. И какими стройным фоном перекатываются волны от соприкосновений капель с вымощенными улицами. Лежа в своей постели, я почему-то совсем не мучаюсь бессонницей и никак не могу определить, можно ли считать этот мой отдых более полноценным, чем сон с кошмарными видениями и с неприятными ощущениями от сетки  для волос на голове. Не смотря на условное бодрствование, стук в парадную дверь, раздавшийся в это время невероятно злит меня. Может быть от того, что он нарушил общий ритм мелодики из капель дождя и шуршания еще голых веток деревьев? Дьявол бы вас побрал, в это время суток!

На пороге стояли двое солдат. Причем одинаковыми у них, кажется, были даже черты лица. Двое исполнительных истуканов попросили предъявить документы, и эта уже стандартная процедура никого не удивляла. Комендантское положение, на оккупированных территориях, диктовало свои правила. Что же касается меня, то уже год назад я спокойно стал относиться к тому, что однажды меня просто пристрелят. Хуже всего было бы оказаться за решеткой, ибо нет ничего гнуснее, чем существование по правилам написанным не тобой. Процедура идентификации была окончена так же быстро, как и начата, и паспорт был возвращен. И еще, вместе с паспортом, был передан пакет с какими-то документами. Если честно, я всегда находил смешным такой формальный подход. Но, по большому счету, это сейчас было неважно. Я закрыл дверь и двинулся в сторону кабинета.

Да уж, это тебе не агитматериал, печатать который, если верить полученным бумагам, понадобится скоро только чтобы собрать все немецкие войска под одним большим белым флагом.

Секретный пакет включал в себя копии досье на некоего немецкого сержанта Хьюго Штиглица и копии 13-ти медицинских заключений на совершенно разных немецких офицеров. В записке к пакету был вложен не запечатанный конверт с письмом, написанным от руки. Язык обращения при этом был английский. Подобная деликатность характеризовала ночную депешу как просьбу, однако, внешность «почтовых голубей» совсем не отменяла ранга приказа. Я подошел к письменному столу, включил настольную лампу и закурил.

В сущности, просьба-приказ сводилась к принудительному искажению фактов, для дальнейшей подачи их в народ. Истину же, при этом, знал отправитель, еще небольшой круг лиц, а теперь еще и я. За оставшуюся половину ночи, мне предстоит рассказать, посредством газеты, что сержант Хьюго Штиглиц не просто отсек 13 голов, многоликой гидры великого рейха, а сделал это из трусости. Хотя. Если уж честно, то в пору было говорить о временном помешательстве. Иначе как объяснить, что все 13 офицеров были убиты разными способами? Но, великий рейх — чистая нация и любое признание наличия среди офицерского состава психически невменяемых — абсурд. Ну, т.е. должно быть абсурдом.

Однако мне, как человеку, который любит еще и содержание, показались интересными и методы работы палача-предателя. На протяжении одной ночи, Штиглиц душил, втыкал нож в голову своих врагов. Он даже попытался заставить одного офицера проглотить свой кулак. Судя по заключению судмедэксперта – не вышло. Последний просто подавился кулаком. Насмерть. На фоне вынесения личных приговоров такими методами, повешение одного из офицеров выглядит невинной забавой, хотя, умер он все-таки от асфиксии, а не от перелома шейных позвонков. Вся кипа бумаг походила на отрывки какого-то романа, только почему-то заканчивать его приходилось мне. Да и работа сводилась только к подаче секретного материала в массы, но в нужном русле. То, что Штиглица отправят в Берлин для показательной казни – не было секретной информацией. Вот только рассказать нужно было о нем как о негодяе. И что все показательное выступление вовсе не из амбиций рейха. Ну что ж, приступим…

Только на рассвете, нагло-ломящимся через шторы окон настырными солнечными лучами, я обратил внимание, что пепельница была утыкана окурками, а я провел за бумагами порядка четырех часов. Мне бы оказаться сейчас в другом месте и в другой стране и взять бы этого Штиглица в качестве героя для романа. Можно даже злодея. Но на дворе проклятый 44-год. Сколько еще все продлится – никто не знает, а значит, жизнь продолжается в темпе, заданным не мной. И значит, к утру появится новая статья в газете, с красным заголовком «Трусливый предатель» и большой фотографией Штиглица по центру. Извини, Хьюго, ничего личного…

Пока…

|