«Рассказы. «Ублюдок»

Новая рубрика диктует свои правила. И с обновлением нельзя затягивать. Но относится к этому предлагаю, как к продолжению эксперимента. И сегодня погружаемся в «Бесславных ублюдков»:

Если представить, что жизнь должна быть единым ритмом, то уже и дождь воспринимается как стройное разнообразие, а не непослушная стихия. Вон как стройно отбивают ритм капли по металлическому козырьку. И какими стройным фоном перекатываются волны от соприкосновений капель с вымощенными улицами. Лежа в своей постели, я почему-то совсем не мучаюсь бессонницей и никак не могу определить, можно ли считать этот мой отдых более полноценным, чем сон с кошмарными видениями и с неприятными ощущениями от сетки  для волос на голове. Не смотря на условное бодрствование, стук в парадную дверь, раздавшийся в это время невероятно злит меня. Может быть от того, что он нарушил общий ритм мелодики из капель дождя и шуршания еще голых веток деревьев? Дьявол бы вас побрал, в это время суток!

На пороге стояли двое солдат. Причем одинаковыми у них, кажется, были даже черты лица. Двое исполнительных истуканов попросили предъявить документы, и эта уже стандартная процедура никого не удивляла. Комендантское положение, на оккупированных территориях, диктовало свои правила. Что же касается меня, то уже год назад я спокойно стал относиться к тому, что однажды меня просто пристрелят. Хуже всего было бы оказаться за решеткой, ибо нет ничего гнуснее, чем существование по правилам написанным не тобой. Процедура идентификации была окончена так же быстро, как и начата, и паспорт был возвращен. И еще, вместе с паспортом, был передан пакет с какими-то документами. Если честно, я всегда находил смешным такой формальный подход. Но, по большому счету, это сейчас было неважно. Я закрыл дверь и двинулся в сторону кабинета.

Да уж, это тебе не агитматериал, печатать который, если верить полученным бумагам, понадобится скоро только чтобы собрать все немецкие войска под одним большим белым флагом.

Секретный пакет включал в себя копии досье на некоего немецкого сержанта Хьюго Штиглица и копии 13-ти медицинских заключений на совершенно разных немецких офицеров. В записке к пакету был вложен не запечатанный конверт с письмом, написанным от руки. Язык обращения при этом был английский. Подобная деликатность характеризовала ночную депешу как просьбу, однако, внешность «почтовых голубей» совсем не отменяла ранга приказа. Я подошел к письменному столу, включил настольную лампу и закурил.

В сущности, просьба-приказ сводилась к принудительному искажению фактов, для дальнейшей подачи их в народ. Истину же, при этом, знал отправитель, еще небольшой круг лиц, а теперь еще и я. За оставшуюся половину ночи, мне предстоит рассказать, посредством газеты, что сержант Хьюго Штиглиц не просто отсек 13 голов, многоликой гидры великого рейха, а сделал это из трусости. Хотя. Если уж честно, то в пору было говорить о временном помешательстве. Иначе как объяснить, что все 13 офицеров были убиты разными способами? Но, великий рейх — чистая нация и любое признание наличия среди офицерского состава психически невменяемых — абсурд. Ну, т.е. должно быть абсурдом.

Однако мне, как человеку, который любит еще и содержание, показались интересными и методы работы палача-предателя. На протяжении одной ночи, Штиглиц душил, втыкал нож в голову своих врагов. Он даже попытался заставить одного офицера проглотить свой кулак. Судя по заключению судмедэксперта – не вышло. Последний просто подавился кулаком. Насмерть. На фоне вынесения личных приговоров такими методами, повешение одного из офицеров выглядит невинной забавой, хотя, умер он все-таки от асфиксии, а не от перелома шейных позвонков. Вся кипа бумаг походила на отрывки какого-то романа, только почему-то заканчивать его приходилось мне. Да и работа сводилась только к подаче секретного материала в массы, но в нужном русле. То, что Штиглица отправят в Берлин для показательной казни – не было секретной информацией. Вот только рассказать нужно было о нем как о негодяе. И что все показательное выступление вовсе не из амбиций рейха. Ну что ж, приступим…

Только на рассвете, нагло-ломящимся через шторы окон настырными солнечными лучами, я обратил внимание, что пепельница была утыкана окурками, а я провел за бумагами порядка четырех часов. Мне бы оказаться сейчас в другом месте и в другой стране и взять бы этого Штиглица в качестве героя для романа. Можно даже злодея. Но на дворе проклятый 44-год. Сколько еще все продлится – никто не знает, а значит, жизнь продолжается в темпе, заданным не мной. И значит, к утру появится новая статья в газете, с красным заголовком «Трусливый предатель» и большой фотографией Штиглица по центру. Извини, Хьюго, ничего личного…

Пока…

Оставить комментарий

|